Полуостров Рыбачий 2010

Ниже – одна из самых первых записей этого сайта. Сейчас (2017) перечитал и понял, что это писал другой человек… На эту страницу многие переходят по поисковому запросу “медведи на Кольском” и т.п. Отвечаю всем, кто не знает: последние несколько лет число мишек на полуострове заметно увеличилось. Нередки встречи неподалёку от города. По слухам, мурманчан предупреждают чтобы без нужды за город не ходили. По моим личным оценкам их не должно быть в прибрежной зоне. И уж вряд ли они будут на Рыбачьем, где мимо рыбаков и туристов не пролетит и муха. Ну а южнее, в лесотундре будьте начеку.

***

Идею этого похода я вынашивал ещё давно, и она была какой-то до зуда навязчивой: очень хотелось оказаться одному на самом краю материка, там, где пустая и холодная земля граничит с океаном… Я пригласил с собой Юру, с которым мы вместе уже ходили по Подмосковью. Правда, поездка из-за этого перенеслась с августа на сентябрь, но это и к лучшему, поскольку лето на Севере в тот год было аномально тёплым и в середине августа, судя по рассказам, было ещё слишком много комаров.

Медведи

Что ж, идти вдвоём однозначно безопаснее. Незадолго до выезда жена рассказывала о случае, когда медведь пытался проникнуть на территорию мурманского аэропорта. В сети даже сохранилось видео. Должен признаться, эта новость заставила меня серьёзно задуматься на тему печальных встреч с диким зверем. До сих пор на слуху случай, когда в 2008-м, под Кандалакшей (на юге Кольского) медведь буквально снял скальп с одного бедолаги и вырвал ему два ребра. Мужчина спрятался под своей машиной, где пролежал до утра, пока зверь не ушёл, а после умер от потери крови. И хотя история эта “тёмная” (был слух, что мужик спьяни пытался затащить медвежонка в машину, чем и спровоцировал медведицу), и встречи человека с медведем обычно заканчиваются мирно, всё ж таки это животное, и что у него на уме сказать не может никто. К тому же у медведей почти нет мимики, поэтому заранее нельзя определить как он к тебе настроен.

Впрочем, я собираюсь вернуться к этой теме в других заметках. А пока скажу, что от медведей мы взяли с собой газовый перцовый баллончик и три фальшвеера. Фальшвеер – это такое сигнальное средство типа хлопушки, из которой “вылетает” факел красного огня или густой ярко-красный дым. Первый предназначен для подачи сигналов ночью, а второй – днём. Считается, что он пугает животных.

А вот с перцовым баллончиком интереснее. На Западе (точно знаю, что в Америке и на Шпицбергене) это чуть ли ни основное средство от косолапых. А у нас над этим смеются. Мол, нашёл с чем на медведя идти. Возможно, заграницей используют какие-то специальные смеси и распыляются они лучше, не знаю (можно посмотреть по запросу “bear spray” или, например, вот тут). Но факт есть факт: там это работает. Значит, и наши баллоны, как я надеялся, должны обеспечить хоть какую-то защиту…

Монастырь

Был и ещё один момент, который отличал для меня этот поход от всех остальных. Изначально я хотел стартовать прямо из Мурманска и дойти почти до границы с Норвегией, где, в посёлке Печенга, расположен Трифонов-Печенгский монастырь. О монастыре я узнал случайно. В один из приездов в Мурманск, мне рассказали, что недалеко от дома моего детства, сразу за городской чертой, построили новую церковь. А поводом к тому послужила необычная находка – на одном из камней, коих в лесотундре превеликое множество, верующие люди обнаружили крест с необычной (для дикой природы) правильностью форм. Чуть позже рядом с находкой забил родник, и, по православным обычаям, на этом месте построили храм. Пообщавшись немного с его настоятелем, я и узнал о монастыре, о котором в детстве ничего не слышал. Мне стало интересно и в следующий раз я решил обязательно посетить его. И каково же было моё удивление, когда, вернувшись домой в Москву, и заглянув в почтовый ящик, я нашёл там бланк банковской квитанции с заполненными реквизитами Трифонов-Печенгского монастыря и просьбой настоятеля о помощи. Любопытное совпадение…

Затем я почти забыл об этих планах и рассматривал для похода более дикую восточную часть Кольского полуострова. Но вновь вернулся к ним, когда случайно увидел ту же самую квитанцию, на сей раз в интернете. Так что решающим фактором в выборе нашего с Юрой маршрута, благодаря этим совпадениям, оказался именно монастырь, который много веков назад основал в этих местах преподобный Трифон, как его называют, просветитель лопарей.

Преподобный Трифон

Раз уж поход приобрёл также и культурно-познавательный смысл, я стал искать информацию. Личность отца Трифона в этом деле интересовала меня особо. Можно читать об аскетических подвигах человека, о его человеколюбии или даже о чудесах. Но ведь за всем этим стоит какое-то внутреннее преображение, из-за которого его и называют преподобным (т.е. подобным Христу). Что это за преображение и как оно стало возможным?

Согласно “официальной” церковной версии, преподобный Трифон родился под Новгородом в семье священника и с юных лет предпочитал молитву и уединение. Житие повествует, что оставить отчий дом и отправиться на край света его побудил услышанный им чудесным образом голос. На вопрос “Кто еси, Господи?” был дан ответ: “Я Иисус, Которого ты ищешь в сей пустыни”. Так Трифон отправился к Студёному (Баренцеву) морю, где мало-помалу, в течение многих лет, преодолевая трудности и невзгоды, своими трудами и незлобием покорил лопарских язычников, обращая их в христианскую веру.

Существует, правда, и иная, историческая версия. Живший в XIX в. норвежский историк Ейнс Фрийс, ссылаясь на воспоминания голландского купца Симона ван Салингена (якобы лично встречавшегося с преподобным), писал, что Трифон в молодости был влюблён в дочь знатного человека по имени Елена. Не найдя возможности сочетаться неравным браком, они бежали от родителей и оказались среди разбойников, где вскоре Трифон стал атаманом, а Елена его верной спутницей. Будучи как-то раз в пьяном угаре, Трифон хотел зарубить за измену одного из членов банды. Елена же заступилась за бедолагу, за что получила удар топором. Это бессмысленное убийство перевернуло душу разбойника Трифона, заставило его покинуть банду и искать покаяния перед Богом вдали от людей.

Наверное, можно поспорить какую версию появления Трифона на мурманском Севере следует считать правильной, но при этом нельзя не принимать во внимание один из аргументов в пользу “официального” церковного жития, путь даже и более “лакированного”. Дело в том, что одновременно с Трифоном Церковь прославила в лике святых Варлаама Керетского, в житии которого также рассказывается об убийстве им своей жены. После убийства Варлаам три года бороздил на лодке просторы Студёного моря, вымаливая прощения у Бога. Если бы настоящая биография Трифона являла такую же преображающую силу покаяния, РПЦ обязательно сказала бы об этом в житии преподобного.

Так или иначе, но о Трифоне в этом походе сверх того, что я написал выше, мне узнать так и не удалось. Одну ночь мы с Юрой провели на территории “старого” монастыря в Печенге, где “погоняли чаи” и затем съездили в посёлок Луостари на место строительства “нового”. Из разговора с одним монахом я понял, что и насельники могут рассказать не больше моего. Короче, всё как-то глухо и безответно. Образ Трифона пока так и остался загадкой…

Маршрут

Итак, идти как я хотел изначально, т.е. от Мурманска (#1 на карте ниже) до Рыбачьего (#4), а затем до Печенги (#5) оказалось очень долго, по нашим с Юрой расчётам, не меньше 400 км. Требуемых на это трёх недель у нас не было. Поэтому мы решили не торопиться и сократить маршрут. Точкой старта был выбран посёлок Титовка (#2). Именно оттуда и начинают почти все туристы, следующие на Рыбачий, и туда-то мы и приехали поздно вечером 10 сентября. В планах у нас было обогнуть полуостров Рыбачий по периметру и финишировать в Печенге.

1 – Мурманск; 2 – пос.Титовка (старт); 3 – п-ов Средний; 4 – п-ов Рыбачий; 5 – пос.Печенга (финиш)

Но даже от задуманного в итоге мы прошли лишь половину. И задержали нас в пути не бурелом, не болота, не голодный гнус и даже не животные (как можно было бы ожидать), а банальная переоценка собственных сил. Вообще-то, запланированные 30 км в день вовсе не были для нас чем-то сверхсложным. Но практика показала, что в таком спортивном темпе просто не было необходимости.

Сопки, тундра, океан

Как я уже сказал, сделать из этой поездки краеведческий маршрут у меня не получилось. Так что главным моим впечатлением стала, конечно же, тундра. Всё хорошее о ней я напишу далее. А в начале хочется отметить как же убого она смотрится с нашими русскими поселениями.

Общее впечатление от Севера таково, что мы ведём себя здесь как потребители: ловим рыбу, по-хозяйски осваиваем ресурсы. Всё соответствует какой-то цели, но без любви не то что к природе, а даже к самим себе. Была б любовь – были бы эти серые развалины? Называемся северянами – нас всех как северян что-то роднит, – но сами в душе продолжаем оставаться гостями. Пожалуй, самое достойное, чем может заниматься “имперский колонизатор” на рубеже своей Империи – охранять её. И мы охраняем. У нас там флот, базы, подлодки… Но только наш ли это Север? Не в политическом, в духовном смысле? Оттого наверное так уныло и выглядят все эти заброшенные базы да посёлки, разбросанные по полуострову. Смотришь на них и думаешь: а была ли там жизнь?

Так повелось наверное ещё с советского времени, что все “северяне” – люди рабочие, приезжие, а их любовь к Северу – сентиментальная, похожая скорее на ухаживания, чем на брак. В душе у них – другая Россия, другие широты и корни. И с первой возможностью мы уезжаем отсюда (мурманчане знают о чём я пишу). Брак не сложился, серьёзные отношения не выстроены, да и вряд ли могли бы быть выстроены. Но остаётся привязанность к Северу и неизменно добрая память. Только вот, по внешнему виде посёлков не скажешь даже и этого.

За годы, что я не был в этих краях, я совсем забыл когда тут темнеет в начале осени. Я надеялся, что вечером сумерки позволят нам с Юрой передвигаться и готовить без дополнительного освещения, но в 22 часа, когда нас довезли до Титовки, было уже совсем темно. Поэтому от старта мы прошли по дороге не больше трёх километров и встали на ночь у какой-то речки. Каково же было моё удивление утром, когда оказалось, что прямо рядом с нами река переходит в настоящий водопад, возможно самый большой в той местности! Из-за темноты мы не заметили его раньше. Полярная ночь в этих местах даст о себе знать где-то к концу сентября, а пока длительность светового дня была такая же, как в Москве.

В самом начале пути мы встали перед выбором: идти до Рыбачьего по дорогам или по тундре? В итоге решили по тундре и не прогадали: она открылась пред нами во всей красе! Автодорога до Рыбачьего, конечно, тоже хороша (мы ехали по ней на обратном пути), но всё же там нет тех просторов, что видели мы, пойдя напрямик через сопки.

Строго говоря, настоящая тундра на Кольском идёт или узкой полосой на океанском побережье (каменистая арктическая тундра) или же на сопках (высотная тундра). Остальное более или менее покрыто низкорослым лесом. А всё, конечно же, из-за Гольфстрима – это он так меняет климат. Где-нибудь восточнее, на той же широте настоящая тундра была бы не только на высоте, но и в низинах.

Нам очень повезло с погодой. Один местный сказал, что лет десять не припомнит такой. Первые дни было солнце, температура доходила до +15 и даже +18 С. Мы часто шли без курток. Но в воде всё равно сводило ноги. Рыбачить без неопреновых носков (а лучше штанов) я бы не советовал.

Потом солнце стало появляться реже, иногда шёл дождь. Зато преобразился океан! Он совсем иначе играет красками, когда пасмурно. Красота полутонов и состояний – на Солнце её не так видно. Жаль, что я почти не снимал его.

Глядя на это великолепие и, не забывая каким суровым оно может быть, я вспоминал преподобного Трифона: как он здесь жил? как добирался? были ли у лопарей какие-то дороги? чем он питался, в конце концов? Трудно представить с какими сложностями он мог здесь столкнуться.

В каком-то смысле Трифон для Севера фигура не только духовная, но и политическая. Во времена когда он сюда пришёл, это была по сути ничья территория, в том смысле, что ни одно крупное государство не пользовалось ей так активно. Формально Грозный провозгласил её российской, но настоящее освоение её русскими началось ведь именно с Трифоном. Именно монастырю была пожертвована эта земля “вместе с ловлями, угодьями и лопарями”. По крайней мере, иными данными мы не располагаем.

Трудами преподобного пришли к Богу многие лопари, был построен храм, образован монастырь, начали стекаться богомольцы. Трифон – “камень” в основании русского севера. “Духовная пустыня” зацвела здесь именно при нём. Как свидетельствует история, даже соловецким монахам в XIX-XX веках с большим трудом удавалось сделать в этих местах то, что было сделано тогда. И, без сомнения, именно память о преподобном сыграла ключевую роль в последующем освоении этого края. В том числе в вопросах разграничения государственной границы со шведами и норвежцами.

Жаль, что фотография, видео и даже слово могут передать не всё. Мне особо запомнилась наша пятая ночь, когда я оставил Юру под тентом, а сам лёг неподалёку. Была поразительная тишина, абсолютный штиль. Дождевые облака ушли куда-то к океану, а самые лёгкие растворились в лунном свете. Я долго смотрел в звёздное полярное небо и думал, что не променял бы этот вид даже на тот, что сверху, надо мной, из космоса. Здесь, вокруг меня, мох и “запах тайги”, а там что?..

За исключением таких вот моментов, как тогда ночью, вдвоём в походе трудно остаться по-настоящему наедине с собой. А ведь иногда хочется, и тундра к этому располагает. Говорят, арктические горные породы одни из древнейших в мире. И вот когда у тебя в пальцах пропитанный солью и ветром камень ломается как карандашный грифель, невольно задумываешься, сколько тысяч и миллионов лет видел этот камень и сколько ещё увижу я…

Вообще, поход в минималистском стиле воспитывает выдержку: мокрые ноги, минимальный запас еды, и невозможность ничего из этого изменить – всё это учит не думать о текущих проблемах. Продуктов нам хватало только чтобы погасить голод. Чувства насыщения, к которому привыкаешь дома, тут не было. Поначалу хотелось как-то разнообразить рацион и есть побольше. Но уже день на третий я почувствовал в этом свой “кайф”: еда перестаёт иметь своё обычное значение и одновременно приходит какая-то лёгкость.

В первый же день дала о себе знать наша главная тактическая ошибка – ошибка в ориентировании, которая стоила нам прежде всего времени, а, в конечном счёте, и сил. Суть её в следующем: если ты видишь перед собой большое препятствие, скажем, озеро, и твой курс лежит слева от него, но идти там не очень удобно, всё равно нельзя обходить его справа. Потому что за таким озером может оказаться сопка, которая была не видна и которую придётся обходить так же справа, за которой может быть ещё одно озеро, которое придётся обходить уже в любом случае слева (чтобы совсем не отклониться от курса). Таким образом ты возвращаешься почти на то самое место, где решил “перехитрить” первое препятствие. Примерно так получилось и у нас: мы потратили на один такой обход часа полтора, что при нашем общем темпе было ощутимой потерей.

Но и без таких препятствий мы шли неспеша. К тому же быстро выявилась наша с Юрой разница в темпе хождения, которая к концу похода стала заметна ещё сильнее. В любое время я был готов лететь вперёд, а Юра, выдерживая определённый темп, без надобности, как он говорит, не торопился. И на отдых мы с ним останавливались куда чаще, чем это делал бы я один.

Иногда мы делали привал где-нибудь у озера чтобы порыбачить. Закладывать рыбалку как основу пропитания в таких походах, я думаю, можно лишь в том случае, если ты идёшь вдоль реки и заранее оставляешь себе возможность во время отдыха, утром или вечером ловить и заготавливать рыбу. Во всех остальных случаях рыбалка может быть или баловством, или случайным либо же экстренным средством пропитания. Мы брали с собой один спиннинг – практически безрезультатно. Только в одном месте мы рыбачили около трёх часов и за это время я успел поймать три, а Юра две маленькие форельки.

Передвигаться по тундре можно тремя способами. Во-первых, конечно же, по действующим автомобильным дорогам (если таковые имеются) – это очень упрощает задачу. Во-вторых, просто так, по сопкам и низинам, но здесь есть риск сильно потерять в скорости. Один раз я попробовал пройти по болоту, и скорость передвижения оказалась километра полтора в час. И, в-третьих, идти можно по охотничьим-рыбацким тропам. От Титовки до Рыбачьего половину времени мы шли именно по ним. В основном это бывшие военные дороги, которые к настоящему времени уже заросли. Но по крайней мере одна из них хорошо известна. Это т.н. Параварская дорога, идущая примерно от п-ва Средний (если не ошибаюсь) до Печенги. Строили её пленные, и качество, конечно, впечатляет. Не все из таких дорог обозначены на картах, так что лучше поискать информацию о них заранее или же спросить у местных.

Очень интересно смотреть карту этой местности. Редко какая гора называется “Придорожная” или “Перевальная”. Преобладают лопарские (?) названия типа “Эйна” или “Мустатунтури”. Но что они означают и чём говорят? На мой взгляд, о том, что земля эта не совсем наша, чужая. В 1826 году с попустительства императора Николая I большая часть этих земель была, на мой взгляд, предательски отдана Норвегии полковником В.Е. Галяминым при проведении государственной границы (существует версия о подкупе Галямина шведами, о чём косвенно говорят дорогие государственные награды Швеции и Норвегии, данные ему по окончании демаркации). Но если смотреть на Кольский Север глазами не русского патриота, а обычного человека, кто его исконные обитатели? И на каких мы тут правах?

Весь поход мы хотели встретить настоящих диких оленей (на самом деле они не совсем дикие, т.к. принадлежат оленеводческому хозяйству), но кроме их следов, помёта и костей, ничего не попадалось. Зато один раз видели трёх лебедей. Почуяв нас, они улетели. Ещё от отца я слышал, что лебеди живут на Кольском. Но что их туда заносит? Ума не приложу! Другой раз мы спугнули с десяток куропаток. Как ни странно, их трудно заметить, они вспорхнули с места прямо рядом с нами. И ещё одну ночь над нами кружила какая-то птица. Возможно, полярная сова. Вряд ли бы чайка проявляла такое любопытство к нашему лагерю.

Длинноногие пауки то и дело залезали к нам под тент и как будто бы прижимались к нашим тёплым вещам, ловя последнее тепло прошедшего лета. В другой раз полусонная от заморозков муха села на мою карту и не хотела с неё уходить даже когда я двигал её пальцем. А где-то в этом месте (на фото ниже), как нам потом сказали, на берег выбросился кит. Но его мы почему-то тоже не заметили:

Если вам кто-то скажет, что тундра – однообразно-унылая, не верьте. Это только кажется, что её рельеф одинаковый. Присмотритесь: в нём куда больше разнообразия, чем подмосковном лесу или даже в горах. Серая, жёлтая, зелёная, красная и чёрная (“мустатунтури” – название хребта – переводится как “чёрная тундра”). В разном освещении или в тумане…

…целое царство мха, низкого пасмурного неба и гладких синих озёр. Ни деревца, ни кустика. Тихая или, напротив, ветренная, с криками чаек. Большая и очень красивая земля!

Оставить комментарий

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s

%d bloggers like this: